14.02.2024
trigger warning: пытки
В Южном окружном военном суде Ростова-на-Дону продолжается процесс по обвинению жителя Мелитополя Ярослава Жука, который, по версии обвинения, планировал осуществить «акт международного терроризма» (ч. 1 ст. 30, ч. 1 ст. 361 УК РФ) «путем подрыва двух взрывных устройств» в Мелитополе 17 июня 2022 года. Подсудимый вину отрицает. В суде мужчина заявлял о пытках, которыми сотрудники ФСБ выбили из него признательные показания.
8 февраля 2024 года Ярослав Жук дал показания:
– Я родился и жил в городе Мелитополь, у меня была своя мастерская, занимался ювелирным делом. В феврале 2022 года в Украине началась война, было объявлено военное положение. Я проснулся от взрывов снарядов, дальше мы прятались недели две в подвалах от обстрелов. В городе начался хаос, разруха, воровство, грабеж и насилие.
Мои первичные показания не являются достоверными – я давал их под давлением, меня заставляли подписывать бумаги.
Меня задержали 17 июня у здания военно-гражданской администрации, где произошел взрыв.
С начала войны я общался с человеком, который предлагал мне выполнить задание, связанное с защитой суверенитета и целостности государства, гражданином которого я являюсь.
Когда я приехал на место, где должен был выполнить задание, увидел вооруженных людей, которые хотели меня задержать – я попытался избавиться от взрывного устройства, в этот момент оно сдетонировало.
СВУ [cамодельное взрывное устройство] мне предоставил человек, который дал задание, поражающих элементов оно не содержало. К нему был еще пульт, взрывчатка должна была быть активирована нажатием на кнопку, стояла защита от случайного нажатия. Я ее не нажимал, устройство сработало произвольно.
Насколько мне известно, от взрыва никто не пострадал. Согласно материалам дела, в машине находилось еще одно взрывное устройство – его принесли когда я уже находился под пытками, оно мне не принадлежит. Меня заставляли ставить отпечатки пальцев, плевать.
В протоколе осмотра места происшествия нет фотографий, на которых были бы видны вещи, которые мне подкинули: взрывчатка, ноутбук, телефон. Я считаю, что это подтверждает мои слова, что они мне не принадлежат.
Сразу после задержания меня избили, повезли в какое-то место, где я с мешком на голове просидел около двух недель, условно, так как ощущение времени я потерял. В первые дни ничего не поясняли, просто били, все это время не кормили, воды давали по рюмке в день, приматывали провода к рукам, ногам, гениталиям, ушам – и пытали током. Били какими-то тупыми предметами, поджигали пятки горелкой газовой, как я понял.
Кто именно меня пытал, не могу сказать, у меня были завязаны глаза. В документах я видел фамилию и звание одного человека, которого запомнил – капитан Ипатьев Родион.
При обыске моего дома я не присутствовал. Эти люди пришли ко мне, малолетнего сына закрыли, а над ухом моей жены отстреляли магазин патронов.
Я согласился сделать аудиозапись, которая должна была служить доказательством моей вины. Сотрудники ФСБ пояснили, о чем я должен говорить – легенду, что я хотел кого-то убить, взорвать. Они угрожали расправой моей семье, поэтому я как здравомыслящий человек выполнил их требования.
В ходе первого допроса в оккупированном Крыму, куда меня привезли, я давал показания, которые мне сказали, адвоката по соглашению у меня не было, был защитник по назначению Кожухов.
В дальнейшем у меня появился защитник по соглашению, а семья выехала из оккупированного Мелитополя на территорию Польши, я уже не опасался за их жизнь, и дал свои показания.
Я не признаю действия, в которых меня обвиняют, террористическим актом. Я не хотел никого убивать. Я считаю терактом – когда граждане РФ врываются ко мне в дом, пугают стрельбой жену с ребенком. Теракт – это когда вооруженные люди пересекают незаконно границу суверенного государства, разрушают мирные города, убивают и похищают людей, заводят незаконно уголовные дела просто за то, что они защищались. Вот это я считаю терактом, а я защищал свой дом и целостность своей страны, я выполнял задание, свой гражданский долг.